Большинству из нас знакомо название «муравьиный лев», но не многие знают, что оно относится, строго говоря, только к неуклюжей личинке стройного, немного похожего на стрекозу насекомого. И уж совсем мало кому приходилось видеть этих представителей отряда сетчатокрылых (Neuroptera), теплыми ночами вылетающих на поиски подходящих для откладывания яиц мест. Кто чудесной летней ночью обратит внимание на легкокрылых полупрозрачных родителей будущих муравьиных львов?!
Из отложенных в сухой мелкий песок или пыль яиц вскоре вылупляются личинки, которые начинают сооружать ловчие ямы-воронки в защищенных от дождя и ветра местах. За строительством такой ловчей ямы можно понаблюдать, если, быстро копнув под воронкой, извлечь ее хозяина на дневной свет. Первые минуты главное действующее лицо нашего эксперимента будет притворяться мертвым.
Неподвижность для окрашенного в защитный песочный цвет существа — вернейшее средство остаться незамеченным. Но вскоре муравьиный лев буквально исчезает на глазах, погружаясь задним концом тела в песок. Двигаться вперед он не может из-за торчащих вперед щетинок на его теле. Как только частички рыхлого грунта касаются плоской головы личинки, они вызывают «метательный» рефлекс: схваченная мощными челюстями жертва получает дозу парализующего яда. Так хищник одолевает даже сравнительно крупных насекомых, а уже упоминавшиеся щетинки мешают более сильному противнику выдернуть его из песка.
Ротовое вооружение муравьиного льва не приспособлено для размельчения добычи. Он, как и пауки, использует метод внешнего пищеварения: одолев жертву, впрыскивает пищеварительный сок, растворяющий все мягкие части ее тела, и затем высасывает питательную жидкость. Не переваренные остатки, таким образом, остаются в теле добычи. Кишечник муравьиного льва даже не рассчитан на такие не переваренные остатки — он слепо замкнут. Вот почему напрасно стали бы мы искать на дне воронки экскременты ее хозяина.
Немногие шлаки, образующиеся в процессе обмена веществ (в основном мочевая кислота), скапливаются в кишечнике и удаляются через рот при очередной линьке. Пустые шкурки своих жертв муравьиный лев выбрасывает из воронки уже известным нам способом.Раньше муравьиного льва считали весьма сообразительным существом. Все его действия кажутся целесообразными и осмысленными, на самом же деле каждое движение этого «хитреца» предопределено точным соответствием системы врожденных реакций тем или иным стимулам внешней среды. Исследователи поведения животных говорят в таких случаях наследственных координациях (наследственно обусловленных формах поведения) и механизмах, их вызывающих.
К примеру, способность «притворяться мертвым» — как раз такая наследственно запрограммированная реакция на всякое грубое воздействие. Судорожно застывший муравьиный лев и не подозревает о защитном действии своего «притворства». Подобным же образом кажущуюся столь разумной беспощадную бомбардировку жертвы можно свести к простой реакции на раздражение осыпающимися песчинками. Ударившие о голову строителя ловчей ямы комочки грунта моментально вызывают резкое движение головой — та же реакция, как и при строительстве воронки. С прицельным обстрелом это не имеет ничего общего. Успех обеспечивается тем, что и «промахи» приводят к осыпанию песка, увлекающего с собой добычу.
Таким образом, в основе способа добывания пищи муравьиным львом, выглядящего столь планомерным и хорошо продуманным, лежит простой стереотип поведения, запускаемый еще менее сложным механизмом — падающими на голову частичками субстрата.
